Осенью 1938 года Марина Раскова выпрыгнула из самолета прямо над дальневосточной тайгой. Под ней были лес, холод и почти нулевая вероятность быстро выйти к людям. В карманах — плитка шоколада, нож и пистолет. Впереди — десять суток пути через глухую местность, где легко сгинуть даже подготовленному человеку.
Двухмоторный АНТ-37 «Родина», на котором женский экипаж пытался побить мировой рекорд дальности, к тому моменту находился в отчаянном положении: топливо кончилось, а связь с землей оборвалась из-за отказа обледеневших приборов.
Машина шла на вынужденную посадку «на брюхо», и сидевший в передней кабине штурман рисковал больше всех. Чтобы дать командиру Валентине Гризодубовой и второму пилоту Полине Осипенко хотя бы минимальный шанс уцелеть, Раскова по приказу покинула борт.
Ей было 26. К тому моменту она уже перестала удивляться тому, что именно ей, девушке, которая когда-то собиралась стать оперной певицей, приходится прокладывать путь — и в небе, и в жизни.
От арии к аэронавигации
Вопреки каноническим биографиям героев, Марина не бредила небом с детства. Она родилась в Москве в 1912 году в семье оперного певца и вокального педагога Михаила Малинина. Он обучал дочь музыке и видел в ней будущую солистку, однако этим планам не суждено было сбыться. В 1919 году 66-летний Малинин трагически погиб — его сбил мотоциклист. Убитая горем семья осталась без средств. О консерваторском будущем пришлось забыть.
В 17 лет Марина пошла работать лаборанткой на Бутырский химический завод, чтобы помочь матери, оставшейся с двумя детьми. Вскоре она вышла замуж за инженера того же завода Сергея Раскова, чью фамилию носила до конца жизни, а в 1932 году родила дочь Таню. Казалось бы, биография сворачивает в тихую гавань. Но именно тогда судьба сделала крутой вираж.
АНТ-37. Один из самолетов, на котором летала Марина.
В 1932 году Раскова устроилась в аэронавигационную лабораторию Военно-воздушной академии имени Жуковского. Поначалу работа была сугубо технической: доставать из шкафов мудреные приборы — манометры, секстанты — и приносить их в аудитории к лекциям. Но девушка с идеальным музыкальным слухом и математическими способностями быстро поняла: за этими «игрушками» стоит целая наука о пространстве. Она засела за учебники по высшей математике, физике, астрономии и радиотехнике. Ошибка в расчетах могла стоить экипажу жизни, и Марину захватила не романтика полетов, а сухая, жесткая логика неба.
Начальство заметило упорство лаборантки. Когда ее вызвали и спросили, какой награды она хочет за хорошую работу, Раскова, смущаясь, ответила: «Научиться летать». Просьбу выполнили. К 1934 году она стала дипломированным штурманом, а к 1935-му — еще и пилотом, окончив школу при Центральном аэроклубе в Тушине.
К концу 1930-х за ее плечами было уже несколько мировых рекордов, включая полеты на гидросамолете МП-1 и подготовку воздушных парадов над Красной площадью. В авиационной среде ее перестали воспринимать как «исключение» и зауважали как профессионала, которому можно доверить самый сложный маршрут.
Это доверие в итоге привело ее в кабину «Родины».
Прыжок в безызвестность
Советские лётчицы — М. Раскова, П. Осипенко, В. Ломако. 1938 год.
24 сентября 1938 года АНТ-37 с экипажем в составе Валентины Гризодубовой, Полины Осипенко и Марины Расковой стартовал с подмосковного аэродрома в Щёлково. Цель — побить женский мировой рекорд дальности и доказать, что советская авиация способна на трансконтинентальные броски. Уже на подлете к Новосибирску самолет начало затягивать облаками, за которыми последовало сильное обледенение. На высоте более семи километров началась такая болтанка, что машину пришлось поднимать еще выше, на 7450 метров.
Связь с землей пропала. Следуя только по приборам, Раскова сумела проложить курс к Охотскому морю и вывести машину к намеченной точке, но топлива уже не оставалось.
После ее знаменитого прыжка самое страшное было впереди. В тайге Раскова провела ровно десять суток. Пешком, без теплой одежды, питаясь лесными ягодами, она пробиралась через болота, не зная, найдут ли ее вообще. Дважды проваливалась в топь. Лишь на десятый день она увидела в небе поисковый самолет и вышла к месту посадки своей «Родины».
Когда спасательная экспедиция наконец обнаружила экипаж, страна взорвалась ликованием. Перелет вошел в историю: 6450 километров за 26 часов 29 минут. За этот подвиг всем троим летчицам 2 ноября 1938 года присвоили звания Героев Советского Союза. Они стали первыми женщинами в истории страны, удостоенными этой награды.
От «Ночных ведьм» до последнего маршрута
Фото Расковой в 1938 году
Когда началась Великая Отечественная война, 29-летняя Раскова уже была майором ВВС и живой легендой. Она могла остаться символом довоенной эпохи, но вместо этого лично обратилась к Сталину с просьбой разрешить женщинам воевать в небе.
Приказом № 0099 от 8 октября 1941 года ей поручили сформировать три женских авиаполка:
586-й истребительный (Як-1);
587-й бомбардировочный (Пе-2, именно его она и возглавила);
588-й ночной легкобомбардировочный (те самые «Ночные ведьмы»).
Это был уникальный эксперимент мирового масштаба. В части потянулись сотни девушек — вчерашние студентки, инструкторы аэроклубов, работницы заводов от 17 до 22 лет. Формирование проходило в городе Энгельсе Саратовской области на базе военной авиашколы. Раскова лично отбирала кандидаток, организовывала ускоренное обучение штурманов и боевую подготовку.
Легендарный 588-й полк фашисты позже окрестили Nachthexen — «Ночными ведьмами». Летчицы на тихоходных фанерных У-2 глушили моторы перед атакой и бесшумно сбрасывали бомбы на позиции врага, сея панику. Но важно помнить: за организацию этого уникального соединения отвечала именно Раскова, а боевое командование полком приняла Евдокия Бершанская.
Сама Марина Михайловна погибла 4 января 1943 года в окрестностях Саратова, попав в сложнейших метеоусловиях в авиакатастрофу при перелете эскадрильи на фронт. Ей было всего 30 лет. Прах героини покоится в Кремлевской стене.
К этому моменту она уже сделала главное, что удается единицам: не просто вошла в историю, а навсегда открыла дорогу другим.
Если стоять ночью у озера Маракайбо, сначала не понимаешь, что именно не так. Вспышки на горизонте выглядят как обычная гроза — где-то далеко, ничего необычного. Но проходит минута, другая, и становится не по себе: молнии не редеют, не уходят, не «смещаются», как это обычно бывает. Небо продолжает вспыхивать в одном и том же месте, снова и снова, с упрямством, которое в природе встречается редко. В этот момент становится понятно: перед […]
Комментарии (0)